makhnovtchina

Makhnovtchina est un projet adisciplinaire et forain qui vise à expérimenter, co-naître et cartographier (sur tous types de supports) la ville mobile avec ceux qui la vivent ainsi qu'à outiller des situations critiques - ou les espaces produits par la Métropole – en Haute-Normandie et à l'Est de l'Europe (Russie / Moldavie).




♦ Jean-Charles aux premières loges pour observer la 8ème étape du tour de France !

Cependant, derrière la carte du tour de France, d'autres courses se disputent. De Flamanville à Vernon, plusieurs dizaines de milliers d'ouvriers mobiles sillonnent la France, de centrales en usines, pour consolider la ville planifiée qui une fois édifiée viendra alors les pourchasser. Habitants plus ou moins temporaires de campements ouvriers ou de camions solitaires, ils dessinent sur leur chemin une autre ville, celle-ci mobile et inquiète. C’est dans ce reflet trouble des espaces en crises de la ville officielle qu'émergent néanmoins autant de pratiques, de détournements, de modes de vie et de sociabilités visant à rendre l'impossible vivable.

Pour voir les nouvelles créations de Jean-Charles : Eolienne foraine, série Hacking ouvrier - Chauffe-eau forain, série Hacking ouvrier

Lire la suite

♦ Они уже пришли в Шанхай!

Мы пришли сюда в очередной раз. Навестить Илью – отшельника или шамана гаражей.

– Тебе не кажется, что что-то изменилось? Разве все эти машины стояли здесь в прошлый раз? Они продолжили снос, тебе не кажется?

Вагончик, стоящий на столбе на 4 метрах над землей и служивший обзорной вышкой, исчез. Гаражи, которые он обозревал, тоже пропали. Бездомные – а, может быть, и бесхозные – машины, теснятся на клочке земли, заваленном мусором.

Мы идем дальше. Старое заброшенное кафе, которое в каком-то смысле обозначало вход в квартал, где обитал Илья, исчезло. Магазин покрышек, располагавшийся по правую руку – тоже. Теперь лишь дорога служит ориентиром. Взгляд, которому не мешают уже не существующие стены, скользит в поисках гаража Ильи. Мы что, снимали прямо тут?

Город сплющен, он как будто уничтожен огромным ботинком. Труба небольшого грузинского кафе все еще стоит – здесь мы и сворачиваем.

Хотя мы и видели тысячи раз, как эти неукрощенные места при помощи армии бульдозеров превращаются в девственно-белоснежную карту, каждый раз нас охватывает все то же чувство отвращения. Ноги шагают по опустевшей территории, носящей следы свершенного насилия, по грудам мусора, листам железа и дерева. Некоторые вещи кричат или оплакивают жизнь, которая здесь была. Везде одно и то же насилие, которое совершается интернационалом бульдозеров, историю которого никто не хочет всерьез ни писать, ни читать. У Востока и Запада, НАТО, Путина и Европы – столько костей, которые можно грызть, столько нерпоницаемых саванов, которые опускаются на тело, которое никто не хочет замечать, на тело потаенной жизни, которая формируется, пытаясь выжить в том маразме, который организуют, сами того не понимая, Восток и Запад, НАТО, Путин и Европа. У идиотизма есть свой цвет – желтый. Есть гусеницы, чтобы двигаться, есть лопата, чтобы «сокрушить» все, что названо ненужным.

Шанхай снесен с лица земли. Шанхай, «наконец», стал похожим на план. Мы читаем поверхность земли: следы стен, погреба и смотровые ямы раскрыты, как могилы. Иногда кажется, что они переходят в туннели. Однако, насильное обнажение не раскрывает секреты городских легенд. Мы напрасно стараемся найти секретный вход в Метро-2... Его нет. Нет подземных проходов, ведущих в соседние башни, принадлежащие ФСБ... ничего нет.

Только руины и дымоход грузинского кафе, который чудесным образом все еще стоит на своем месте. Небольшие бригады рабочих, приехавшие из Центральной Азии, прогуливаются в дыму, идущему от чего-то, что горит. Они собирают то здесь, то там листы металла и металлолом и кладут их в маленькие грузовики. Даже самый хрупкий город перерождается.

Это новый апокалипсис?

Глаз отслеживает на земле, поблизости, знаки, которые могли бы нам помочь отыскать место, где мы встретились с отшельником Ильей.

В центре города говорили, что жители города не желают видеть ни Шанхай, ни занимающих его приезжих. В центре города говорили, что здесь работает только мафия, только криминальные элементы, что это опасная, неправедная территория. Нам рассказывали легенды об этом месте, о борделях, устроенных для работающих в Москве узбеках, о секретном входе на секретную ветку метро, благодаря которой представители номенклатуры могли уехать из города. Уехать на Восток. Кстати говоря, туда мы и сами отправимся послезавтра.

До всех революций жители Шанхая, вне всяких сомнений, отправились бы жить в станицу к казакам. Но настоящих казаков уже не существует. Нет больше войска из вольных и беглых людей, которые могли бы противостоять официальному городу и защитить мастеров. А значит, нет больше места для таких, как Илья, прошедших психиатрическую больницу, зарабатывающих в гаражах деньги, чтобы выучить своих детей. Больше нет места для тех, кто не похож на типичного обитателя, каким его рисуют создатели новой Москвы.

Илья. Мы звоним ему. В трубке раздается его голос. Обычно насмешливый и нездешний, на этот раз он лишен всяких интонаций. Это тусклый голос угрюмого человека. Нет, он не хочет сюда возвращаться. Мы увидимся с ним в его родном районе – в Братеево.

В дыму горящих здесь останков Шанхая медленно двигаются призраки. С трудом можно различить рабочих из Центральной Азии, продолжающих снос, бывших владельцев гаражей, которые пришли собрать все, что только смогут найти, сборщиков металлолома и мародеров. Даже Шанхай перерождается. Итак, Марк-Антуан достает свой микрофон, я вынимаю свою видеокамеру и, в сопровождении Людмилы, которая переводит нам слова местных обитателей, мы отправляемся на поиски того, что осталось.

♦ L'apocalypse a-t-elle déjà eu lieu ? А может, апокалипсис уже случился?

Dans les cités de garages de Naberejnye Tchelny,Tatarstan.
ГСК в Набережных Челнах, Татарстан.


Pour afficher les sous-titres cliquer sur l'icone "CC" en bas à gauche du player

La démographie parle d'elle-même : 37 925 habitants en 1970, 522 048 en 2015. C'est l'installation de l'usine de camion KAMAZ qui a marqué le développement de la ville. Comme souvent dans l'histoire de l'urbanisme soviétique l'implantation industrielle préside au devenir ville d'un territoire. Mais voilà, les coups portés à l'économie russe des années 90 on marqué un certain déclin de la production. C'est une autre économie qui s'invente dans la pénombre des garages.

post précédent

Демография говорит сама за себя: 37 925 жителей в 1970 году, 522 048 жителя в 2015. Строительство завода КАМАЗ дало толчок для развития города. Как часто происходило в истории советского градостроительства предприятие стало градообразующим. Но в 90-е годы производство идёт на спад. И экономика возрождается в сумеречном мире гаражей.

♦ #camping numérique : Quinzaine de création d'un tuto sur la construction d'une éolienne et d'une climatisation

Pendant deux semaines nous avons installé le MKN-VAN à côté du camion de Jean-Charles et Christine, pour réaliser avec eux un tutoriel sur la construction d’une éolienne et d’une climatisation sous le regard bienveillant d'un dragon de feuilles.

Lire la suite

♦ Nous avons marché sur Shangai


Pour afficher les sous-titres, cliquez sur le bouton CC, en bas à droite du contrôle de volume. Et choisir la langue souhaitée.

Nous avons marché sur Shangai from Echelle Inconnue on Vimeo.

Shanghaï, le nom d'une des plus grandes cités de garages habitées de Moscou. Épisode 1, Ilya

♦ Une clim' pour l'été !

Rare chaude après-midi de juillet aux alentours de Vernon. Nous passons rendre visite à Jean-Charles et Marie-Christine. Nous buvons un verre sous un barnum nous protégeant du soleil, installé près de l'arrière du camion. Pour nous rafraîchir, ils approchent de la table leur dernière invention : « notre nouvelle clim' ! ».


Lire la suite

Makhnovtchina / cycle urbanismes combattants
atelier cartographique de campagne


stany cambot / échelle inconnue
www.echelleinconnue.net mel@echelleinconnue.net


propulsé par DotClear